«Лучше не спорить: от русских можно ожидать чего угодно!»- Польша требовала деньги за вывод войск, но наш генерал ответил резко
«Лучше не спорить: от русских можно ожидать чего угодно»- эта фраза прозвучала в Польше благодаря событиям, о которых я сейчас расскажу. С июня 1989 года бывший командующий 40-й армией (Афганистан) генерал Виктор Дубынин возглавлял Северную группу советских войск, дислоцированных на территории Польши. Ему выпала нелёгкая задача – в трудных условиях кризиса власти в СССР организовывать их вывод из Польши.
По состоянию на апрель 1991 года, СГВ насчитывала 56 тыс. военнослужащих и 7,5 тыс. гражданских служащих, которые располагалась в 59 гарнизонах в 29 воеводствах. Насчитывала 20 пусковых установок оперативно-тактических ракет, 599 танков, 485 боевых бронированных машин, 390 артиллерийских установок, 202 самолётов, 114 вертолётов.
26 октября 1991 года был подписан договор о выводе частей и подразделений Северной группы войск из Польши. 5 мая 1992 года этот вывод стартовал. А вывод войск из Германии – уже шёл. Причём в авральном режиме, в сжатые сроки, совершенно неподготовленный с логистической точки зрения.
В 1991 поляки вдруг выдвинули требования оплаты за транзит своих воинских эшелонов через польскую территорию, по польским железным дорогам. Причём «таксу» поляки установили немаленькую – их прибыль должна была исчисляться десятками миллионов долларов.
Были с их стороны выдвинуты и другие требования. Например, чтобы наши солдаты ехали в эшелонах по территории Польши безоружными, а всё вооружение было закрыто в специальных опломбированных вагонах.
Наше политическое руководство могло бы и согласиться с данными требованиями. Не из собственного же кармана платить. Но у Виктора Дубынина на сей счёт было другое мнение. В инициативном порядке, не согласовав свои намерения с Кремлём, он пришёл в польский Сейм и выступил там с речью.
Смысл её был таков:
В польской земле лежат 600 тысяч советских солдат и офицеров, павших за освобождение польского народа от власти гитлеровцев. И теперь я стою перед вами, хочу посмотреть в ваши глаза и спросить: «Где ваша совесть?». Может, вы ещё хотите установить налог за каждого погибшего на вашей земле советского воина?
Вы хотите, чтобы нас, братскую армию освободителей, выпроводили из страны как военнопленных? Этого не будет. Мы – Советская Армия, которая спасла Польшу от фашизма, и мы будем выходить с этой земли так, так сами посчитаем нужным. И если кто-то посмеет нам помешать, то за безопасность польского населения я не ручаюсь.
Поляки стали в обиженную позу и начали донимать жалобами на генерала российский МИД. Оттуда ответили, что Дубынин высказался в частном порядке, и его мнение, как говорится, «не совпадает с мнением редакции». Генерал Дубынин получил взыскание от высшего политического руководства. Однако в глазах армии и народа (кто узнал о его выступлении) авторитет Виктора Петровича вырос и укрепился.
Он и в дальнейшем предпочитал разговаривать с поляками с позиции силы, а не умиротворения. Например, в польском городе Щвидница. Тогда Виктор Дубынин хотел встретиться с мэром и воеводой города – выяснить, почему поляки тянут с актами приёма-передачи расположенных в городе советских объектов. Однако на встречу к нему приехали не они, а их заместители, не обладавшие никаким полномочиями.
Дубынин, выслушав их, сказал: «Своей бездеятельностью и наплевательским отношением к ранее подписанным соглашениям, вы унижаете меня лично, мою страну и мою армию. Передайте своему руководству, что я их жду не позже 18 числа. Если они не явятся, тогда из Свентошува я направлю в город танковый полк для наведения порядка и обеспечения безопасности».
Воевода с мэром прибыли на следующий день. Они впоследствии вспоминали:
«Давайте не будем забывать, что от русских можно было ожидать чего угодно. У них тогда перестройка шла, поэтому любое недопонимание вызывало у них болезненную реакцию».
